Все его герои — люди одной биографии, биографии большевика, революционера, борца, строителя нового, гражданина, живущего интересами своего народа, коммуниста, отдающего свою жизнь за великие коммунистические идеи.

В театре имени Мейерхольда началась биография его героя. Там в спектакле «Командарм-2» Н. Боголюбов потряс зрителей могучим образом вожака-партизана Чуба. А в «Последнем, решительном» его старшина Бушуев — один из тех двадцати семи матросов, которые как бы предвосхитили подвиг героев Брестской крепости и двадцати восьми панфиловцев, — был трагическим героем. Но Боголюбов играл не смерть, а сопротивление смерти, не гибель, а жестокую борьбу за жизнь, — так тогда писали о нем.

Всех своих героев в кино Н. И. Боголюбов всегда играл почти без грима. Не каждый актер может позволить себе это. Но Николай Иванович имел на это право. Он с первого же появления на экране внушал полное доверие и завоевывал сердца зрителей. В нем, в его созданиях зрители видели свой идеал — положительного советского героя, героя, прошедшего все этапы истории нашей страны. Положительного не потому, что актер произносил «правильные» слова. Всей своей мощной личностью, своим огромным обаянием, своей мужественной красотой, абсолютнейшей верой в то, что он говорил и делал, Н. И. Боголюбов убеждал нас в духовной красоте, благородстве, нравственной силе, мужестве своего героя. И было бесконечно интересно смотреть на умного, энергичного человека с доброй и открытой улыбкой…

ДАВЫДОВ В. Герой нашего времени (к 80-летию со дня рождения) // ИК. 1980. № 1. 

Первой моей ролью в кино был Колька Кадкин в барнетовской «Окраине».

Картина была звуковой, но по своим изобразительным приемам она еще была близка немому кино.

Роль Кадкина, молодого парня-сапожника, который уходит на фронт и там становится большевиком, я делал, по существу, на шести проходах: первый — вход юноши в жизнь, от сапожного станка — на улицу, на рабочую демонстрацию; второй — проход по улице сразу после мобилизации, в военной форме, которая его не веселит; третий — Колька едет на фронт, но не мечтает о «подвигах»; четвертый — в момент атаки Колька пассивен, он не торопится в бой за царя; пятый — Колька идет через окопы брататься; и, наконец, последний проход Кольки — на расстрел.

[…]

Вслед за «Окраиной» шли «Крестьяне» Эрмлера. Я играл начальника политотдела Николая Мироновича. […] Что-то теплое, ласковое чудилось мне в имени моего героя — «мирный», но, конечно, о Кирове я тогда и не помышлял. Но впоследствии, когда я делал Шахова, я вспоминал отдельные эпизоды, детали в жизни людей, партийные биографии, которые я читал, готовясь к роли начальника политотдела. В своей книге об Эрмлере Коварский говорил о том, что Николай Миронович был заявкой на образ Шахова. Пожалуй, он был и прав.

БОГОЛЮБОВ Н. Как я стал киноактером. Страницы невышедшей книги // КЗ. 2000. № 47.

О фильме «Великий гражданин»

Директор завода Шахов, впоследствии — крупный партийный руководитель, экранное инобытие Кирова и его, Кирова, сталинское видение, тоже воплощенное в роли. Это подлинный Старший Брат, большой и веселый. Мечта издерганного жизнью нашего современника. Но есть в роли уникальная составляющая, внеположная мифу. Боголюбов гениально переиграл — он более хорош, чем нужно для полноценной борьбы с героем. И потому без всякой внешней сюжетно обусловленной причины враги вдруг начинают корчиться, подобно бесам.

Ну что же: Шахов погибает, так как противники должны жить вечно. Механизм тоталитарного мифотворчества самообнажился, благодаря aктеру — видимо, впервые в истории кино. Как сказал Годар, ложь есть истина лжи. Но разве от этого легче?

ШЕМЯКИН А. Великий гражданин // Сеанс. 1993. № 8. 

О фильме «Великий гражданин»

Прообразом Петра Михайловича Шахова для авторов фильма и актера был Сергей Миронович Киров, пламенный трибун Коммунистической партии. Ни актер, ни режиссер не пытались воссоздать биографию С. М. Кирова, не стремились к точному кинопортрету. Они добивались другого: найти правду характера, создать типический образ великого сына большевистской партии, передать кировское ощущение и понимание жизни, так как именно в этом авторы видели ключ к выражению внутреннего сходства Шахова с Сергеем Мироновичем.

«Замысел сценаристов создать фильм о Кирове, — вспоминает Боголюбов, — ответил моим мечтам об этом великом гражданине, сочетавшем в себе лучшие черты человека-большевика».

Киров и Шахов нераздельно слились в сознании актера. В те дни, когда снимался фильм, Боголюбов жил Шаховым ежедневно, ежечасно. В работе над образом Великого гражданина Боголюбов постоянно видел перед собой Кирова, его духовную красоту, дерзания его мысли, глубину чувств, мужество поступков. И в Шахове Боголюбова мы узнаем широкий кировский жест, его стремительные движения, твердую и уверенную походку, кировскую манеру выступать с трибуны, кировскую простоту в беседах с людьми, кировскую непримиримость и суровость в столкновении с врагами.

Боголюбов умел показать изумительную энергию Шахова, богатство и напряженность его внутренней жизни. Он создает образ великого оптимиста, подлинного строителя новой жизни. С глубокой внутренней силой актер подчеркивает это качество в каждом поступке, в каждом слове своего героя.

ИЛЬИНА Л. Николай Боголюбов // Актеры советского кино. М., 1964. Вып. 1. 

О фильме «Великий гражданин»

Разумеется, в том, что образ Шахова запоминается зрителем как образ глубоко индивидуальный и неповторимый, «повинен» и Боголюбов, играющий роль Шахова, который имеет все права на эту роль уже по своим внешним данным. У него очень мужественное и суровое русское лицо с резко обозначенными чертами, лицо, которое, если можно так выразиться, «открыто» эмоциям. Оно всегда чрезвычайно точно отражает то эмоциональное состояние, которое владеет героем. Вот он рассказывает на слете ударников о том, каких замечательных людей выдвинуло новое движение, о том, что могучая волна народного подъема ежедневно, ежечасно, ежесекундно рождает на свет невиданные в истории человечества формы отношения к труду, к жизни, отношения человека к человеку. Он весь захвачен этой мыслью, и это так ясно отражается и в жесте его и в лице! Никаких задних мыслей за этим подлинным восторгом и вдохновением нет и быть не может. На зрителя Боголюбов производит в этот момент впечатление такой необычайно искренности, которая свойственна только очень большим, очень сильным характерам.

КОВАРСКИЙ Н. «Великий гражданин» // ИК. 1939. № 11.

О фильме «Великий гражданин»

Работу актера Боголюбова трудно анализировать. Нельзя написать о нем по трафарету: «актер нашел удачные интонации» или «актер построил внешний облик героя с помощью скупых и точных жестов». […]

Можно и нужно говорить о том, что драматургия обеих серий фильма «Великий гражданин», сосредоточенная вокруг фигуры Шахова, дает актеру богатейший материал, что режиссер Ф. Эрмлер строит мизансцены, стараясь выделить и запечатлеть в сознании зрителя мельчайшие детали в поведении основного героя.

… Большой лоб, прорезанный двумя глубокими поперечными морщинами, широкий рот, тяжелый энергичный подбородок. Средний рост, широкие плечи. Боголюбов всегда играет без грима. Его внешность хорошо нам знакома. Мы не раз видели даже этот полувоенный костюм. Вспомним «Крестьян» Эрмлера, «Семеро смелых» Герасимова, «На Дальнем Востоке» Марьяна, «Семью Оппенгейма» Рошаля. Возьмите фотографию Боголюбова в ролях из этих фильмов. Он всюду как будто один и тот же… Стойкий большевик, руководитель, мужественный, энергичный человек, беспощадный к врагу, преданный и нежный товарищ — это относится ко всем перечисленным ролям Боголюбова.

ЮРЕНЕВ Р. Шахов-Боголюбов // Кино. 1939. 11 нояб.

О фильме «Великий гражданин»

Некоторые товарищи упрекали нас в том, что в характере Шахова нет сложности. Сложности, понятой как противоречивость характера, стремлений и осуществлений, в характере Шахова действительно нет. Да их и не может быть в этом характере, потому что не может быть никаких противоречий в психологии человека, целиком преданного одной идее, имеющего возможности, силу и волю эту идею осуществить.

ЭРМЛЕР Ф., БОЛЬШИНЦОВ М., БЛЕЙМАН М. [О фильме «Великий гражданин] // Правда. 1939. 25 сент.

О фильме «Крестьяне»

… положительные образы фильма менее удачны, нежели отрицательные. В сущности для Николая Мироновича не найдены не только краски, но сюжет вообще не предусматривает необходимых для развития этого характера эпизодов. Только в одном куске (речь Николая Мироновича над трупом Варвары) герою предоставлена возможность раскрыться в плане высокой трагедийной патетики. Все остальные эпизоды лишены этой окраски и представляют собой мотивировки для демонстрации Николая Мироновича либо как необычайно «свойского» человека (сцена приезда и драки с Володей), либо как человека, любящего хорошую народную шутку и юмор (история с баней и с бородой), либо, наконец, как человека, которому отнюдь не чуждо наивное крестьянское лукавство (история с пельменями).

Только еще в одном эпизоде пытается Эрмлер снова «поднять» героя. Это эпизод, когда раненый Николай Миронович беседует с Герасимом Платоновичем. Но если в «Великом гражданине» такие «очные ставки» характеров, поединки характеров, даны во всей полноте столкновения разных психологий, разной морали, разных политических воль, то в сцене с Герасимом Платоновичем Николай Миронович в сущности наделен лишь следовательской ролью, которую он исполняет драматургически остро и резко, но в которой он не имеет возможности раскрыться как характер.

КОВАРСКИЙ Н. Эрмлер. М., 1941.

О фильме «Семеро смелых»

В фильме «Семеро смелых» Боголюбов играет начальника зимовки Илью Летникова. «Он первый среди равных, он старший брат в семье. Он опытнее других зимовщиков, на нем лежит больше ответственности. Он выделяется своей волей, знаниями, умом. Он готов пожертвовать жизнью ради спасения своих товарищей. Его связывают с ними самая крепкая дружба на земле — дружба советских людей», — так пишет о своем герое актер Боголюбов. Наделив Илью Летникова необыкновенным обаянием, просто, с глубокой психологической правдой, мягко, без нарочитых подчеркиваний, Боголюбов создает яркий образ своего современника — энергичного, скромного, мужественного. В этой роли актер достигает предельной выразительности слова. В большинстве речь его строится на подтексте, слову сопутствует второй, более глубокий смысл, оттеняемый разнообразием актерских интонаций. Боголюбов использовал этот прием, чтобы тонко и правдиво передать внутреннее состояние героя. В Летникове все подчинено одной цели — претворению в жизнь мечты о преобразовании Севера: «Работать будем, горы ломать, дорогу проложим… Будем биться, чтобы сады подчинялись, зашумели бы здесь, как в Полтаве».

ИЛЬИНА Л. Николай Боголюбов // Актеры советского кино. М., 1964. Вып. 1.

История боголюбовского «героя нашего времени» начинается, по сути дела, фильмом Сергея Герасимова «Семеро смелых». В образе руководителя героического отряда полярников открываются важнейшие особенности боголюбовской трактовки характера героя, увиденного «изнутри», как в трудные минуты подвига, требующего перенапряжения усилий, так и в минуты отдыха. […]

В боголюбовском образе «героя времени» перекрещиваются самые разные влияния. Жизнь, которая требовала мужественных, напористых людей и формировала их характеры. Традиции самого кинематографа. Режиссура. Профессиональная среда.

В жизни характер героя существовал как бы в «разобранном» виде, проявлялся в разных людях разными чертами и гранями. В актерском творчестве Николая Боголюбова эти черты и грани «собираются», укрупняются, становятся доминантами образа.

Процесс «собирания» и «укрупнения» приобретает новую меру художественной очевидности в фильмах Фридриха Эрмлера «Крестьяне» и «Великий гражданин».

КАРАГАНОВ А. Николай Боголюбов // Кино России. Актерская энциклопедия. М., 2002. Вып. 1.

Пик его популярности пришелся на вторую половину 30-х годов, когда Боголюбов с присущим ему редкостным природным обаянием (открытая широкая улыбка и заразительный жизнерадостный смех стали его своеобразной визитной карточкой) профессионально убедительно сыграл героев своего времени, идеально вписавшись в систему тогдашних официальных (да и неофициальных!) представлений о положительном образе современника.

[…] Использованный как рупор партийной идеологии, Боголюбов стал «знаком» времени и тем самым попал в капкан, жестко удерживающий актера в предписанных рамках, сковывавший возможности выбора ролей и в конечном счете сужавший творческий диапазон. Мог ли он, к примеру, отказаться от участия в агитке «Как будет голосовать избиратель», которая была поручена (именно поручена!) режиссеру Сергею Юткевичу и приурочена к первым выборам в Верховный Совет СССР 12 декабря 1937 года? Разумеется, не мог. Впрочем, Боголюбов и не думал отказываться, ибо, как и миллионы обманутых, искренне верил в светлое коммунистическое будущее, в величие вождей революции, партийных лидеров и уж, конечно, в непогрешимость трагически погибшего С. М. Кирова, ставшего прототипом «великого гражданина» Шахова. Вместе с тем, он не спекулировал обрушившейся на него популярностью и не торопился вступать в партию…

[…] В 1917 году он становится студентом историко-филологического факультета Рязанского института народного образования, чтобы осуществить мечту детства — обучать ребят. Однако судьба распорядилась иначе: кружок самодеятельности пробудил в нем актерский импульс, причем кружка ему показалось мало, и Николай поступил в хор при драмтеатре […] Затем — в театральную студию, которая открыла ему дорогу в Рязанский драматический театр.

Призыв в Красную Армию круто меняет представления молодого человека не только о жизни, но и о назначении искусства. Увлеченный «музыкой революции», Боголюбов становится актером Революционного самодеятельного театра […]. В 1922 году недавний красноармеец с путевкой Рязанского отдела народного образования, он приезжает в Москву и поступает в Центральный техникум театрального искусства. Боголюбов попадает в «Театр РСФСР 1-й» (впоследствии Театр им. Мейерхольда), закончив театральные мастерские ГЭКТЭМАС — студию при театре. Молодой актер, в общем, справляется с «условно-фантазийными» модерниза?циями классики. Например, его Петр в «Лесе» А. Н. Островского разгуливал на гигантских «шагах». Но Боголюбова больше влекли советские положительные герои, в которых высокая патетика сочеталась с простотой и естественностью. Таких ролей в Театре им. Мейерхольда было немного. […] Одновременно с работой на профессиональной сцене Боголюбов в течение 6 лет руководит красноармейской художественной самодеятельностью. Ставя любительские спектакли, он попутно обучается в кавалерийской школе, что впоследствии помогло сыгранному им в четырех (!) фильмах идеализированному Климу Ворошилову уверенно держаться в седле.

Актер видел свое предназначение в создании образов героев революции и своих замечательных современников. И его мечта в полной мере осуществилась в кино. Боголюбов дебютировал в фильме Якова Протазанова «Томми» (1931), где сыграл эпизодическую роль партизана. Затем последовала еще одна, в общем, малопримечательная роль в детском фильме «Боям навстречу» (1932) и, наконец, первый большой успех в кино, связанный с созданием образа его тезки, Николая Кадкина в удивительнейшей для того времени картине «Окраина» (1933). […] Боголюбов задушевно, абсолютно без котурнов, часто на полутонах и паузах, сыграл молодого парня-сапожника, который начинает задумываться над жизнью, мало-помалу осознает, где правда, и идет за нее на смерть…

И еще одна лента — «Семеро смелых» выдержала испытание временем. […] Хотя Боголюбов и выступает в привычной роли руководителя, его начальник экспедиции Илья Летников — первый среди равных. Актеру удалось достаточно тонко, на нюансах прочертить рисунок необычной роли: честное и нежное отношение к любимой девушке соединяется в образе его героя с легким, чуть грустным юмором к самому себе и дружеской, подчас озорной шуткой в отношениях с товарищами.

Да и в ролях партийных руководителей («Крестьяне», «Великий гражданин») актер проявляет себя ярко, выразительно, придает своим героям-функционерам черты человеческой значительности. […]

На гребне успеха в кино Николай Боголю?бов в год 40-летнего юбилея МХАТ (1938) был приглашен в прославленный театр. В. Немирович-Данченко предложил ему роль, абсолютно не похожую на все предыдущие, как будто совершенно не совпадающую с его имиджем — чтеца от автора в «Воскресении», где так прославился в те годы В. И. Качалов. Уже первое появление Боголюбова на мхатовской сцене вызвало аплодисменты, что, однако, едва ли обрадовало актера — ведь предназначались они скорее «великому гражданину», ибо зрители увидели на залитой светом прожекторов сцене человека с лицом Шахова… Говорят, актер был интересен в нетрадиционном образе, однако в дальнейшем на сцене MXAT, где он проработал до конца 50-х годов, ему поручали роли, в общем, созвучные наработанному еще в 30-е годы амплуа. То же самое происходило и в кино. Найденные образы положительных героев в дальнейшем повторялись, разумеется, в различных вариа?циях, но иногда практически цитировались.

В годы войны Боголюбов сыграл, пожалуй, только одну по-настоящему интересную, кстати, самую «тихую» свою роль — хирурга Аркадия Бурмина в фильме Столпера и Иванова «Парень из нашего города» (1942). Был найден интересный ключ к образу, созданному в лирико-комедийной тональности, но с драматичными аккордами в финале. На сей раз Боголюбов изображает отнюдь не героя, а человека робкого и стеснительного, который со свойственным интеллигенту самокопанием убеждает себя в собственной ординарности и недостойности быть любимым. […]

Казалось, талантливый актер на пороге новых открытий. Однако в послевоенные годы ни театр, ни кино не предоставили в его распоряжение интересных ролей. Его время прошло. За редчайшим исключением легендарного актера зовут во второстепенные фильмы на роли апробированные, в русле сложившихся еще в 30-е годы стереотипов, разве что подновленные в духе времени. Опять Ворошилов, опять представитель ЦК, руководитель завода, шахты… Если его персонажи заблуждаются, как старый коммунист в фильме «Случай на шахте 8» (1957), то ненадолго. […]

Последний раз Боголюбов получил удовлетворение от работы в начале 60-х годов, снявшись в фильме «Аленка» (1962) у режиссера, которому был обязан первой удачей в кино почти 30 лет назад. Борис Барнет остался верен себе и не требовал от него ложной проблемности и звонкой патетики…

Судя по отзывам знавших его людей, Николай Иванович в жизни не был трибуном, напротив — человеком скромным и застенчи?вым. Он до конца дней гордился своим Шаховым, но в глубине души был ближе к Аркадию Бурмину. Впрочем, кто, кроме него самого, мог это знать, наверное?..

В последние годы жизни Боголюбов не снимался. Ему было трудно ходить — болели ноги. Человек, с детства влюбленный в книги, не мог читать — болели глаза. Но он ни на что не жаловался, ни о чем не просил. […]

ТУРИЦЫН В. Великие и неповторимые. Т. 2. М., 1995.